Неточные совпадения
— Нет, учусь… — отвечал молодой человек, отчасти удивленный и
особенным витиеватым тоном речи, и тем, что так прямо, в упор, обратились к нему. Несмотря на недавнее мгновенное желание хотя какого бы ни было сообщества с людьми, он при первом, действительно обращенном к нему, слове вдруг ощутил свое обычное неприятное и раздражительное
чувство отвращения ко всякому чужому лицу, касавшемуся или хотевшему только прикоснуться к его личности.
Но потом, разгоревшись работой и увидав, как старательно усердно Весловский тащил катки за крыло, так что даже отломил его, Левин упрекнул себя за то, что он под влиянием вчерашнего
чувства был слишком холоден к Весловскому, и постарался
особенною любезностью загладить свою сухость.
Она благодарна была отцу за то, что он ничего не сказал ей о встрече с Вронским; но она видела по
особенной нежности его после визита, во время обычной прогулки, что он был доволен ею. Она сама была довольна собою. Она никак не ожидала, чтоб у нее нашлась эта сила задержать где-то в глубине души все воспоминания прежнего
чувства к Вронскому и не только казаться, но и быть к нему вполне равнодушною и спокойною.
Глядя на нее, он вспоминал все те милые речи, которые он слышал от нее, всё, что знал про нее хорошего, и всё более и более сознавал, что
чувство, которое он испытывает к ней, есть что-то
особенное, испытанное им давно-давно и один только раз, в первой молодости.
— Сказали хорошо; просто, не стыдясь и не рисуясь. Кстати: я воображаю, в
чувстве человека, который знает и говорит, что он беден, должно быть что-то
особенное, какое-то своего рода тщеславие.
Уже не ожесточение испытывал он, а ту
особенную одеревенелость
чувства, которая, говорят, овладевает человеком перед совершением преступления.
И все-таки чувствовал, что где-то глубоко в нем застыло убеждение, что Лидия создана для
особенной жизни и любви. Разбираться в
чувстве к ней очень мешал широкий поток впечатлений, — поток, в котором Самгин кружился безвольно и все быстрее.
Он хотел зажечь лампу, встать, посмотреть на себя в зеркало, но думы о Дронове связывали, угрожая какими-то неприятностями. Однако Клим без
особенных усилий подавил эти думы, напомнив себе о Макарове, его угрюмых тревогах, о ничтожных «Триумфах женщин», «рудиментарном
чувстве» и прочей смешной ерунде, которой жил этот человек. Нет сомнения — Макаров все это выдумал для самоукрашения, и, наверное, он втайне развратничает больше других. Уж если он пьет, так должен и развратничать, это ясно.
У него было то же враждебное
чувство к книгам, как и у берегового моего слуги: оба они не любили предмета, за которым надо было ухаживать с
особенным тщанием, а чуть неосторожно поступишь, так, того и гляди, разорвешь.
Иван заключил свою длинную тираду вдруг с каким-то
особенным и неожиданным
чувством.
Вид этой картины, над которой он бился два года, и этюдов и всей мастерской напомнили ему испытанное с
особенной силой в последнее время
чувство бессилия итти дальше в живописи.
И когда он представлял себе только, как он увидит ее, как он скажет ей всё, как покается в своей вине перед ней, как объявит ей, что он сделает всё, что может, женится на ней, чтобы загладить свою вину, — так
особенное восторженное
чувство охватывало его, и слезы выступали ему на глаза.
Он любил ее, как мужчины любят женщин, но, зная ее отношение к любви, искусно скрывал свое
чувство под видом дружбы и благодарности за то, что она с
особенной нежностью ухаживала за ним.
Он не успел разобраться в своих
чувствах, как в отворенную дверь ворвался усиленный звук гула уголовных (у них нынче было что-то
особенное), и в камеру вошла Катюша.
Нехлюдов вспомнил всё, что он видел вчера, дожидаясь в сенях, и понял, что наказание происходило именно в то время, как он дожидался, и на него с
особенной силой нашло то смешанное
чувство любопытства, тоски, недоумения и нравственной, переходящей почти в физическую, тошноты, которое и прежде, но никогда с такой силой не охватывало его.
— Хорошо… ребяческое
чувство, которое не дает никакой гарантии. Это годится для того, чтобы шутить, вспоминая, и грустить, если хотите, потому что здесь есть очень прискорбная сторона. Вы спаслись только благодаря
особенному, редкому случаю, что дело попало в руки такого человека, как Александр.
В тотемизме, столь распространенном в истории, проявляется та же интуиция всеживотности человека, причем, избирая определенное животное своим тотемом и изображая его на своем гербе или знамени, данное племя выражает этим
чувство нарочитой связи с ним,
особенной подчеркнутости этого свойства в своем характере.
Детское
чувство безусловного уважения ко всем старшим, и в особенности к папа, было так сильно во мне, что ум мой бессознательно отказывался выводить какие бы то ни было заключения из того, что я видел. Я чувствовал, что папа должен жить в сфере совершенно
особенной, прекрасной, недоступной и непостижимой для меня, и что стараться проникать тайны его жизни было бы с моей стороны чем-то вроде святотатства.
Русским людям давно уже было свойственно
чувство, скорее
чувство, чем сознание, что Россия имеет
особенную судьбу, что русский народ — народ
особенный.
Сам Достоевский был писателем петровского периода русской истории, он более петербургский, чем московский писатель, у него было острое
чувство особенной атмосферы города Петра, самого фантастического из городов.
У Костромы было
чувство брезгливости к воришкам, слово — «вор» он произносил особенно сильно и, когда видел, что чужие ребята обирают пьяных, — разгонял их, если же удавалось поймать мальчика — жестоко бил его. Этот большеглазый, невеселый мальчик воображал себя взрослым, он ходил
особенной походкой, вперевалку, точно крючник, старался говорить густым, грубым голосом, весь он был какой-то тугой, надуманный, старый. Вяхирь был уверен, что воровство — грех.
Лоскутов уезжал на прииски только на несколько дней. Работы зимой были приостановлены, и у него было много свободного времени. Привалов как-то незаметно привык к обществу этого совершенно
особенного человека, который во всем так резко отличался от всех других людей. Только иногда какое-нибудь неосторожное слово нарушало это мирное настроение Привалова, и он опять начинал переживать
чувство предубеждения к своему сопернику.
Все мысли и
чувства Аграфены сосредоточивались теперь в прошлом, на том блаженном времени, когда была жива «сама» и дом стоял полною чашей. Не стало «самой» — и все пошло прахом. Вон какой зять-то выворотился с поселенья. А все-таки зять, из своего роду-племени тоже не выкинешь. Аграфена являлась живою летописью малыгинской семьи и свято блюла все, что до нее касалось. Появление Полуянова с
особенною яркостью подняло все воспоминания, и Аграфена успела, ставя самовар, всплакнуть раз пять.
Ссорившиеся муж и жена теперь старались сосредоточить неизрасходованный запас нежных
чувств на детях, причем встретили самую отчаянную конкуренцию со стороны бабушки, уцепившейся за внучат с
особенною энергией.
Политическое
чувство настолько еще дремало, что и такой оборот судьбы, как смерть Николая, не вызвал на первых порах никакого
особенного душевного подъема.
В Лондоне испытал я впервые
чувство великой опасности быть брошену как в море тому, кто не может произнесть ни одного слова по-английски. Теперь еще больше народу, маракующего крошечку по-французски или по-немецки, но тогда, то есть сорок один год назад, только
особенная удача могла вывести из критического, безвыходного положения всякого, кто являлся в Лондон, не позаботившись даже заучить несколько фраз из диалогов.
Я шел в гимназию, охваченный
чувством сожаления. И еще что-то
особенное, как туманное, отдаленное воспоминание, шевелилось в душе, к чему-то взывая, чего-то требуя, напоминая о чем-то.
И долго в доме не ложились, с жутким
чувством ожидая какого-то
особенного божьего гнева…
Самое лучшее, что было в приемах этого воспитательного режима, — это
чувство какой-то
особенной близости, почти товарищества с воспитателями.
А отец остался в своем кресле. Под расстегнутым халатом засыпанная табаком рубашка слегка колебалась. Отец смеялся своим обычным нутряным смехом несколько тучного человека, а я смотрел на него восхищенными глазами, и
чувство особенной радостной гордости трепетало в моем юном сердце…
— Я знаю, что вы можете мне сделать множество неприятностей, — проговорила она, как бы отмахиваясь от его слов, — но я пришла не столько затем, чтобы уговорить вас меня не преследовать, сколько, чтоб вас самого видеть. Я даже очень желала вас встретить уже давно, сама… Но я встретила вас такого же, как и прежде, — вдруг прибавила она, как бы увлеченная
особенною и решительною мыслью и даже каким-то странным и внезапным
чувством.
— Милый мой, — сказал он мне вдруг, несколько изменяя тон, даже с
чувством и с какою-то
особенною настойчивостью, — милый мой, я вовсе не хочу прельстить тебя какою-нибудь буржуазною добродетелью взамен твоих идеалов, не твержу тебе, что «счастье лучше богатырства»; напротив, богатырство выше всякого счастья, и одна уж способность к нему составляет счастье.
Чувство собственности, исключительной принадлежности чего бы то ни было, хотя не вполне, но очень понимается дитятей и составляет для него
особенное удовольствие (по крайней мере, так было со мной), а потому и я, будучи вовсе не скупым мальчиком, очень дорожил тем, что Сергеевка — моя; без этого притяжательного местоимения я никогда не называл ее.
Но зато, когда снаряд пролетел, не задев вас, вы оживаете, и какое-то отрадное, невыразимо приятное
чувство, но только на мгновение, овладевает вами, так что вы находите какую-то
особенную прелесть в опасности, в этой игре жизнью и смертью; вам хочется, чтобы еще и еще и поближе упало около вас ядро или бомба.
«Вот их сто человек в нашей роте. И каждый из них — человек с мыслями, с
чувствами, со своим
особенным характером, с житейским опытом, с личными привязанностями и антипатиями. Знаю ли я что-нибудь о них? Нет — ничего, кроме их физиономий. Вот они с правого фланга: Солтыс, Рябошапка, Веденеев, Егоров, Яшишин… Серые, однообразные лица. Что я сделал, чтобы прикоснуться душой к их душам, своим Я к ихнему Я? — Ничего».
И отрицание развода, которое с
особенной настойчивостью проводит католическая церковь, есть одна из самых больших жестокостей в жизни людей, принуждающих жить во лжи, в лицемерии, в насилии, в профанации самых интимных человеческих
чувств.
Человек чувствует себя существом, висящим над бездной, и именно в человеке как личности, оторвавшемся от первоначальной коллективности, это
чувство достигает
особенной остроты.
Особенной привязанности к графу и к Минкиной у него не было. Он бы, кажется, не соскучился, если бы не видал их целые годы; лишь к Лукьяновне его влекла какое-то бессознательное
чувство, ему часто хотелось повидаться с нею, посмотреть на нее. Он думал, что эта симпатия была результатом искреннего ее к нему расположения.
Вихров на первых порах и сообразить хорошенько не мог, что это такое с ним делается; с каким-то отупевшим
чувством и без
особенного даже беспокойства он взял и прочел копию с доноса на него. Там писалось...
К Петру по временам возвращалось его недавнее настроение, он бывал оживлен и по-своему весел, пробовал играть на новых для него инструментах, коллекция которых у старшего из сыновей Ставрученка была довольно обширна и которые очень занимали Петра — каждый со своим
особенным голосом, способным выражать
особенные оттенки
чувства.
«Да, — думала она про себя, побежденная и завоеванная в свою очередь, — тут есть какое-то совсем
особенное, истинное
чувство… чарующая поэзия, которую не выучишь по нотам».
Но овладевшее им
чувство робости скоро исчезло: в генерале врожденное всем русским добродушие еще усугублялось тою
особенного рода приветливостью, которая свойственна всем немного замаранным людям; генеральша как-то скоро стушевалась; что же касается до Варвары Павловны, то она так была спокойна и самоуверенно-ласкова, что всякий в ее присутствии тотчас чувствовал себя как бы дома; притом от всего ее пленительного тела, от улыбавшихся глаз, от невинно-покатых плечей и бледно-розовых рук, от легкой и в то же время как бы усталой походки, от самого звука ее голоса, замедленного, сладкого, — веяло неуловимой, как тонкий запах, вкрадчивой прелестью, мягкой, пока еще стыдливой, негой, чем-то таким, что словами передать трудно, но что трогало и возбуждало, — и уже, конечно, возбуждало не робость.
И я тоже с каким-то
особенным, давно непривычным мне
чувством радости выслушал утреню и вышел из церкви, вынося с собою безотчетное и светлое
чувство дружелюбия, милосердия и снисхождения.
Анна Александровна проговорила это с
чувством какого-то
особенного самодовольства.
То
особенное одно и то же
чувство умиления, которое мы испытываем при виде только что рожденного и только что умершего человеческого существа, к какому бы сословию он ни принадлежал, показывает нам наше врожденное сознание равенства всех людей.
Все эти мысли и ожидания повергли моего героя почти в лихорадочное состояние; но сколько ему ни хотелось отправиться как можно скорее к генеральше, хоть бы даже в начале седьмого, он подавил в себе это
чувство и, неторопливо занявшись своим туалетом, вышел из квартиры в десятом часу, желая тем показать, что из вежливости готов доставить удовольствие обществу, но не торопится, потому что сам не находит в этом
особенного для себя наслаждения — словом, желал поддержать тон.
Тут фигурировали и Славнобубенск, и Москва, и Петербург, и общие знакомые, и книги, и новые сочинения, и студенты, и кой-какие маленькие сплетни, к которым кто ж не питает маленькой слабости? — и театр, и вопросы о жизни, о политике, о Лидиньке Затц, и музыка, и современные события, и те
особенные полунамеки, полувзгляды, полуулыбки, которые очень хорошо и очень тонко бывают понятны людям, когда у них, при встрече, при взгляде одного на другого сильней и порывистей начинает биться сердце, и в этом сердце сказывается какое-то
особенное радостно-щемящее, хорошее и светлое
чувство.
Стараясь побороть в себе
чувство смущенной неловкости, она, с улыбкой напускного равнодушия, словно бы ничего
особенного и не случилось с ней, направилась к отцу, стоявшему на пороге...
Лес вызывал у меня
чувство душевного покоя и уюта; в этом
чувстве исчезли все мои огорчения, забывалось неприятное, и в то же время у меня росла
особенная настороженность ощущений: слух и зрение становились острее, память — более чуткой, вместилище впечатлений — глубже.
По-видимому, началась своего рода «сердечная мигрень» —
чувство, которое я хорошо знал, и, хотя не придавал ему
особенного значения, все же нашел, что такое направление мыслей действует, как любимый мотив.